«Ты проститутка Америки и Израиля». Задержанная в Беларуси иранская студентка рассказала о 45 сутках на Окрестина и депортации
9 июня 2026 в 1780989540
Еврорадио
Иранская студентка БГМУ Хатере Ходадади, которую задержали после публикаций о ситуации в своей стране, рассказала «Еврорадио» о 45 сутках, проведенных на Окрестина. По словам девушки, после ареста ее депортировали и запретили въезд в страну на 30 лет.
33-летняя Хатере Ходадади приехала в Минск три года назад. Ей нравились люди и прохладная погода. Она училась на стоматологическом факультете БГМУ. По словам девушки, ее фото как одной из лучших студенток висело на доске почета.
- Я знала, что Беларусь и Иран - дружественные страны, но не думала, что меня депортируют за то, что я говорю о своей стране и своей религии.
В середине мая стало известно, что девушку задержали на 15 суток за комментарии в социальных сетях о войне США против Ирана.
- Я писала посты в каналы для иранцев в Беларуси в Telegram. Но больше всего я была активна в Instagram. Я делала сторис и комментировала войну, религию и политику Ирана. Думаю, наше посольство это заметило и попросило КГБ арестовать меня, заявив, что я «угрожаю безопасности Ирана».
Она должна была выйти в конце апреля, но оставалась под стражей. В разговоре с «Еврорадио» Хатере объяснила, что после 15 суток в ЦИП ее перевели в ИВС, где еще 30 суток она ожидала решения о депортации.
«Они требовали, чтобы я извинилась»
Хатере арестовали 14 апреля в 9 утра.
- Я собиралась в университет, когда услышала настойчивые звонки в дверь. Открыла - там стояли трое мужчин в черном, их лица были закрыты (были видны только глаза). Они не дали мне умыться, не разрешили даже коснуться телефона.
Из рассказа Хатере, дальше ее посадили в машину, закрыли глаза шапкой в два слоя и везли около 20 минут из ее квартиры на проспекте Пушкина. Ее быстро завели в здание, и уже там сняли шапку. Место показалось ей «полуразрушенным», не похожим на официальное учреждение. Там уже ждал четвертый сотрудник. Они представились, сказали, что из КГБ.
- Допрос проходил на втором этаже. В комнате был испорченный потолок, грязно, раковина не работала. В другой комнате, напротив, шторы висели криво, пыльные столы - как будто там когда-то работали, но давно забросили. Даже туалет был сломан и грязен. Когда меня увозили, снова закрыли глаза, но я заметила пакет из «Грина», так что, может, это было рядом.
Иранка в эмиграции: «Иранцы - заложники, но и режим больше не в безопасности»
Как вспоминает Хатере, в начале разговора кагэбэшники задавали ей личные вопросы: про семью, работу родственников. Потом начали говорить про ислам и политику, также спросили, «почему она радовалась, когда Америка убила Хаменеи» (Али Хаменеи, бывший верховный лидер Ирана. - Прим. «Еврорадио»).
- Беларусские кагэбэшники говорили со мной очень грубо. Они твердили: «Мы друзья Ирана, мы заодно и помогаем друг другу». Они требовали, чтобы я извинилась за свои посты о смерти Хаменеи и за то, что радовалась войне (в новостях писали, что наш народ просил об этой войне, потому что без войны Республика убила больше невинных людей, чем гибнет на войне). Когда я отказалась извиняться, сотрудник КГБ сказал мне: «Ты проститутка Америки и Израиля».
Хатере объяснила, что она против политики Исламской Республики, которая «терроризирует и казнит людей годами».
- После убийства Махсы Амини за хиджаб начались протесты. После этого я эмигрировала в Беларусь. В конце прошлого года начались новые протесты за свободу в Иране. Люди хотели возвращения сына шаха (Резы Пехлеви. - Прим. «Еврорадио»). Людей начали массово казнить. Я много постила про это.
А про ислам я знаю много, я изучала Коран и считаю, что он против человечности, женщин и свободы. Я постила цитаты из него о том, как нужно отрубать руки и ноги несогласным. Поэтому я против ислама и Исламской Республики.
Допрос вел тот четвертый сотрудник на русском языке, иногда остальные тоже задавали вопросы. Потом он вышел, и через 50 минут пришел мужчина, который представился адвокатом, но не назвал своего имени.
- Он обещал, что я буду на свободе, и пальцами показал, что «за деньги». Я громко извинилась, мол, что? Он ответил: «Ничего, ничего», - и вышел из комнаты. Я на 90% уверена, что это был тот же самый «четвертый» человек. Он вел допрос с закрытым лицом, а как «адвокат» зашел без маски.
Когда «адвокат» ушел, четвертый вернулся с бумагой, чтобы Хатере подписала признание, что она постила сторис против Ирана.
Все это длилось до пяти часов вечера.
45 суток
После допроса Хатере отвезли во Фрунзенское РУВД, где на нее составили протокол по статье 24.3 КоАП за «неповиновение законному распоряжению или требованию должностного лица при исполнении им служебных полномочий» с наложением ареста на имущество - два мобильных телефона.
В протоколе, который есть в распоряжении «Еврорадио», написано, что Хатере, «являясь лицом, подозреваемым в совершении уголовно наказуемого деяния, на неоднократные законные требования сотрудника КГБ РБ капитана Талкачева М.В. проследовать в служебный автомобиль для последующего доставления к месту проведения процессуальных действий категорически отказывалась, при этом вела себя вызывающе и агрессивно».
Хатере говорит, что это ложь, которую можно было проверить по камерам возле дома, потому что «в Беларуси везде есть камеры». Но сотрудник РУВД сказал, что на следующий день будет суд.
Следующие 7−8 часов она провела в бетонной холодной и грязной комнате, потом ее перевезли в ИВС. Суд прошел только через три дня по видеосвязи. Судья дала 15 суток ареста. Также она сказала, что Хатере может написать апелляцию, но уже в ЦИП местные сотрудники ей грубили и не разрешали ничего писать.
- Я протестовала. Я была вынуждена сломать камеру, поцарапать их шеи и руки, потому что мне нужно было защитить себя. Это мое право - писать это письмо, а они не разрешали. После этих страданий они пошли навстречу, но это было бессмысленно. Они его даже не прочитали.
Хатере рассказывает, что во время первого заключения ситуация была ужасная: не давали ходить в душ, не было одеял, подушек - ничего.
- В первый день я спала на полу, и там были насекомые, которые меня кусали. В четырехместной камере было 12 человек. Я сидела с алкоголиками, наркоманами, людьми с гепатитом и ВИЧ. Они сами об этом рассказали. Там не было никакой гигиены. Было одно твердое мыло на всех. С ним ходили везде - извините, и в туалет, и в душ, им же мыли посуду.
В еде попадались тараканы, а они говорили: «Ой, это маленький таракан, ничего страшного». 15 дней я была в этом холоде и грязи, плюс ужасное поведение милиции.
«Ты проститутка Америки и Израиля»: как иранка провела 45 суток на Окрестина
Позже, в ЦИП, к Хатере приехала миграционная служба. Они сказали, что депортируют ее на пять лет. На самом деле, когда Хатере получила паспорт в аэропорту во время депортации, там стояла метка о запрете на въезд в Беларусь до 2056 года.
- Я просила адвоката, чтобы забрать вещи из дома, документы из вуза и продать машину. Они говорили: «Позже, позже», - и перевели меня в ИВС на 30 дней. Там я передала письмо через девушку, которую депортировали в Сирию, моим друзьям. Потом ко мне уже пришел адвокат.
Хатере перевели в ИВС, где, по ее словам, ситуация была чуть получше: иностранцам разрешили ходить в душ два раза в неделю. Но передачек и писем не передавали. Ранее «Вясна» сообщила, что к Хатере приходили государственные пропагандисты снимать сюжет, но она опровергла это.
Вместе с ней в камере были четыре гражданки Беларуси, которых арестовали за политические комментарии и фотографию, три гражданки Украины (одну администрация называла «шпионкой»), одна женщина из Ирана и две из Бурунди (их физически избивали так, что они не могли ходить, но никто не отвез в больницу, только давали обезболивающие).
«Я расскажу всему миру»
Относительно атмосферы в камерах Хатере отмечает, что, когда кто-то новый появлялся, рассказывал свою историю. Но если это касалось беларусской политики, то все говорили шепотом.
- Мне помогали мысли, что когда я выйду, то расскажу миру, что они помогают террористическим режимам и группам, арестовывают ни за что украинцев, содержат людей в нечеловеческих условиях без медицины, как было с девушками из Африки. Они не дают свободы слова в стране, которую называют свободной.
В университете остались документы Хатере, но через друзей ей передали, что она их получит после того, как заплатит. Никто из преподавателей и администрации никак не прокомментировал студентам то, что произошло с Хатере.
В середине мая начался процесс депортации Хатере. По ее словам, из-за отсутствия прямых рейсов из Беларуси в Иран миграционная служба решила отправить ее сначала в другую страну, а затем в Иран. Но Хатере настаивала, что это противоречит международному праву. Депортация в Иран могла означать для нее пытки и казнь.
- Тогда они сказали, что отправят меня в другую страну, и если та страна вернет меня обратно, то они отправят меня в Россию, а оттуда - напрямую в Иран. Затем мы купили билет в Грузию, но «Белавиа» позвонила моему знакомому, который купил билет, или в миграцию (я не помню точно) и сказала: если она сюда приедет, мы отправим ее в Иран, и она обязана купить билет из Грузии в Иран. Потом мне поменяли билет на рейс в Армению, и я улетела 27 мая.
После Армении Хатере переехала в другую страну. Она отказалась говорить, какую именно, с точки зрения безопасности.
- Я скрываюсь, потому что мой паспорт скоро просрочится, а в посольство я пойти не могу - у всех, кто туда обращался с такими делами, забирали паспорта или депортировали в Иран. Я скоро буду тут находиться нелегально. К тому же страна, где я сейчас, - друг Ирана, и если посольство узнает, что я здесь, они могут попросить о моей депортации.
Сейчас Хатере предпринимает шаги, чтобы переехать в безопасную страну.
- Я обращалась в ООН, но они сказали, что могут помочь мне остаться здесь в качестве беженца. Я ответила, что в этой стране уже были [плохие] примеры с беженцами… они друзья Исламской Республики и могут выдать меня. Здесь у меня тоже нет свободы слова.
Я пытаюсь просить правозащитные сообщества помочь мне перебраться в свободную, безопасную страну, но пока результатов нет, мы ждем.