На бурные обсуждения резко подскочивших счетов за коммунальные услуги обратили внимание пропагандисты. Ведущий Григорий Азаренок и его гость — провластный философ и политолог Алексей Дзермант обсудили возмущения людей в стриме. Срываясь на крик, ведущий призвал воздержаться от острых комментариев. Он заявил, что «государство всегда должно показывать: никакими истериками <…> на поведение государства повлиять нельзя» и «все будет так, как говорит власть, это принцип власти». Почему пропагандисты транслируют беларусам посыл «не жаловаться» и чем он грозит? В колонке для «Зеркала» рассуждает Елена Живоглод.
Елена Живоглод
руководительница организации «Честные люди»
До 2020 года работала директором по маркетингу сети кинотеатров и CEO агентства маркетинговых сервисов. Во время выборов-2020 перешла в гражданский сектор. Вице-спикерка Координационного совета с 13 марта 2023-го по 8 февраля 2024 года.
В ответ на естественное возмущение людей в соцсетях государственная пропаганда разразилась серией агрессивных выпадов. Григорий Азаренок и Алексей Дзермант не просто оправдывали рост цен, а требовали от людей замолчать, называя жалобы на тарифы чуть ли не предательством в военное время. Этот эпизод — не просто спор, а наглядная иллюстрация того, как государство пытается окончательно переформатировать сознание общества, приучая к мысли: у вас есть обязанность платить, но нет права спрашивать за что.
Экономика пустых карманов
Давайте сразу обозначим контекст. Агрессивная риторика пропагандистов, призывающих «затянуть пояса» (или, как выразился Азаренок, «не до жиру»), возникла не на пустом месте. У нее есть вполне осязаемый экономический фундамент. Бюджет на 2025 год верстался в условиях дефицита ресурсов — «дыра» в казне оценивается примерно в 4,5 млрд рублей (около 1,6% ВВП). Чем планируют закрывать этот разрыв? Ответ мы видим в расходных статьях.
Власть делает ставку на силовой блок. «Зеркало» анализировало бюджет на 2026 год и выяснило, что его финансирование (без учета армии) планируется увеличить почти на 1,4 млрд рублей. В то время как расходы на национальную оборону даже сокращаются на 200 млн рублей.
Цифры говорят нам о том, что власть готовится воевать не с мифическим НАТО, а с внутренними угрозами. В условиях, когда внешние рынки закрыты, а российская поддержка имеет свои пределы и цену, государство перешло к тактике агрессивного поиска денег внутри страны.
Категория «тунеядцев» стала идеальной мишенью. Это удобно: политически неблагонадежная группа, которую легко стигматизировать. Однако октябрьские жировки показали, что «раскулачивание» коснулось куда более широкого круга людей — семей, живущих с такими собственниками. И когда эти люди начали задавать вопросы, власть испугалась. Не самих вопросов, а того, что экономическая реальность начнет разрушать телевизионную картинку «стабильности».
Долгое время отношения беларусов и государства описывались формулой социального контракта, который в народе метко прозвали «чарка и шкварка». Суть сделки была проста: лояльность (или хотя бы невмешательство в политику) в обмен на сохранение базовых благ, включая дешевую коммуналку.
Многие ошибочно полагают, что этот контракт рухнул в 2020 году. На самом деле его эрозия началась гораздо раньше, а 2020-й лишь зафиксировал смерть прежней модели. Сейчас мы наблюдаем попытку навязать обществу новую сделку, которую можно назвать «контрактом выживания». Государство обеспечивает физическую безопасность («лишь бы не было войны»), а граждане обязаны не только подчиняться, но и безропотно оплачивать издержки системы. В этой логике жалоба на высокую коммуналку воспринимается властью не как сигнал потребителя о проблеме, а как нарушение субординации.
Почему они переходят на крик?
Но по какой причине реакция на бытовое, казалось бы, недовольство стала такой несоразмерно истеричной? Зачем устраивать показательные порки в эфире из-за жалоб на цифры в квитанции?
Ответ кроется в психологии системы, которая панически боится реальности. Для Азаренка и его руководителей мир должен быть черно-белым. Есть «мы» — святое государство, осажденная крепость. И есть «они» — враги. В этой картине мира нет места для «своего», который недоволен ценами. Если ты жалуешься на жировку, то автоматически попадаешь в категорию «змагаров» или «нытиков». Ты разрушаешь старательно создаваемый миф о всеобщем единении.
Их агрессия — это защитная реакция. Пропагандисты пытаются перевести разговор из плоскости денег (где они проигрывают) в плоскость морали (где считают себя монополистами).
Нам навязывают классическую манипуляцию — ложную дихотомию. Пытаются убедить, что есть только два стула: либо нищета и Лукашенко, либо война и разруха. Третий — нормальная жизнь в мирной стране с адекватными зарплатами и тарифами — объявлен ересью.
У Алексея Дзерманта в этой схеме другая роль. Если Азаренок берет криком, то задача «философа» — нормализовать бедность. Объяснить, что холодные батареи или пустой кошелек — не результат бесхозяйственности, а высокая плата за суверенитет и «евразийский путь» (Дзермант — сторонник «евразийства», идеологии, утверждающей, что Россия и страны в ее исторической сфере влияния представляют собой особую евразийскую цивилизацию, которая отличается в политическом и культурном плане и от Европы, и от Азии. — Прим. ред.). Это успокоительное для лоялистов: «Мы не бедные, мы просто принципиальные». Но даже через эту псевдоинтеллектуальную завесу прорывается страх, что люди начнут верить холодильнику, а не телевизору.
Нормализация бесправия
Самое тревожное в этой истории — даже не цифры в жировках, а то, как власть пытается изменить норму мышления и поведения.
Обратите внимание на посыл: «Государство всегда должно показывать: никакими истериками <…> на поведение государства повлиять нельзя».
Нам пытаются внушить, что отсутствие диалога между властью и обществом — не аномалия, а единственно правильный порядок вещей. Пропаганда стремится нормализовать состояние абсолютного бесправия, где любая обратная связь, даже самая безобидная (вроде жалобы на холодные батареи), приравнивается к бунту.
Это ведет к опасной атомизации общества. Людей приучают к мысли: если тебе плохо — молчи. Жаловаться опасно, коллективно решать проблемы — тем более. Каждый должен выживать в одиночку, закрывшись в своей квартире и боясь обсудить проблему даже с соседом. Власть хочет видеть перед собой не граждан, способных на солидарность, а разобщенный ресурс для пополнения бюджета.
Ловушка для диктатора
Однако, запрещая людям жаловаться, режим оказывает самому себе медвежью услугу и попадает в классическую «дилемму диктатора». Традиционно авторитарный правитель хочет знать реальное положение дел в стране, чтобы предотвращать кризисы. Но чем больше он запугивает население, тем меньше правды ему говорят.
Блокируя каналы обратной связи — от независимых СМИ до книг жалоб в ЖЭСах, — власть добровольно надевает повязку на глаза.
Если за жалобу на проблемы с отоплением можно попасть в списки «экстремистов» или «нелояльных», люди будут молчать и мерзнуть. Чиновники на местах, боясь гнева сверху, будут отправлять в Минск отчеты, что «население с пониманием относится к тарифам» и «социальная напряженность отсутствует». В результате высшее руководство принимает решения, опираясь на выдуманную, стерильную реальность.
Это создает иллюзию контроля, которая может рассыпаться в любой момент. Проблемы в экономике и инфраструктуре, дефицит кадров, нехватка денег никуда не исчезают оттого, что о них запретили говорить. Они просто накапливаются, чтобы однажды прорваться стихийным социальным взрывом, к которому власть окажется не готова.
Агрессия пропагандистов в ответ на жировки не проявление силы. Это признак глубокой нервозности системы, у которой заканчиваются ресурсы и аргументы.
Им нечего предложить людям взамен на их деньги — ни улучшения качества услуг, ни образа будущего. Остается только одно: продавать страх. Пугать войной, НАТО (о чем постоянно твердят с экранов) или банальным задержанием за «неправильный» комментарий.
Но стратегия «заткнись и плати» имеет предел прочности. Можно заставить человека не писать в соцсетях. Но нельзя принудить перестать чувствовать, что его грабят. Загоняя недовольство вглубь, запрещая даже бытовую критику, власть лишает себя последних предохранителей. И эта навязанная тишина означает не единство нации, а лишь то, что люди и государство окончательно разошлись по разным мирам: в одном — бесконечные геополитические победы, а в другом — попытка просто дотянуть до зарплаты.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Поблагодарить за статью