Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  2. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  3. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  4. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  5. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  6. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  7. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  8. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  9. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  10. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  11. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
  12. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  13. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  14. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  15. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты
  16. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  17. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему


Артем Шрайбман

Два громких события нынешней недели — крушение в Казахстане азербайджанского самолета, возможно, сбитого российской ПВО, и перепалка Александра Лукашенко с Николом Пашиняном на саммите Евразийского экономического союза (ЕАЭС) — как будто из разных миров, но не совсем. Практически в прямом эфире мы видим распыление того, что принято называть «постсоветским пространством». Это словосочетание имеет все меньше смысла. Об этом в колонке для «Зеркала» рассуждает политический аналитик Артем Шрайбман.

Артем Шрайбман

Политический аналитик

Был ведущим проекта «Шрайбман ответит» на «Зеркале». Приглашенный эксперт Фонда Карнеги за международный мир, в прошлом — политический обозреватель TUT.BY и БелаПАН.

Армянский политолог Александр Искандарян давно запатентовал меткую характеристику постсоветской интеграции как «колеса без обода». То есть конструкцию, где есть центр, Россия, и группа остальных стран, у которых между собой мало связей и общих интересов. Единственное, что их объединяет и что держит их в нескольких все более аморфных союзах, — общее желание не испортить отношения с Россией.

Но как только конфликт какой-то из этих стран с Москвой переходит красную черту, потребность в ежегодных посиделках для этой страны отпадает. Так из СНГ вышли Грузия и Украина, завершает свой выход Молдова, а Армения поставила на паузу членство в ОДКБ.

Конфликт между Ереваном и Минском — не новое явление. Союзники по трем из постсоветских организаций — ЕЭАС, ОДКБ и СНГ — разругались после того, как Лукашенко перестал стесняться своей поддержки победившего в войне с Арменией Азербайджана. Армянский премьер Никол Пашинян в ответ перестал видеть смысл в любезностях с беларусским режимом и заявил, что больше никогда не приедет в Минск, пока там правит Лукашенко. Это и стало причиной обмена колкостями про телевизоры, который затмил саму повестку саммита ЕАЭС в Санкт-Петербурге.

Отношения Москвы и Баку стали на грань кризиса из-за того, что Россия не только, вероятнее всего, сбила пассажирский борт, но и не сразу признала свою вину, намекнув, что виноваты украинские дроны, туман и отказ азербайджанских пилотов приземляться в соседних аэропортах.

Еще до того, как появились подробности, президент Азербайджана Ильхам Алиев развернул свой самолет и так и не долетел до ставшего скандальным саммита в Санкт-Петербурге. Лишь личные извинения Владимира Путина Алиеву позволили предотвратить полноценный конфликт.

Причина все чаще возникающих трений — в несовпадении дизайна постсоветских структур с актуальными приоритетами самих этих стран. Сначала СНГ, а затем возникшие на его пространстве военный (ОДКБ) и экономический союзы задумывались как форма цивилизованного развода. Но с годами связи бывших советских республик между собой становились все тоньше, они стали ориентироваться на новых союзников или на балансирование между региональными центрами силы вроде ЕС, Китая и Турции.

В итоге СНГ просто лишился какого-то содержания, кроме места встречи его лидеров. ЕАЭС уперся в потолок, дальше которого никто не готов делиться суверенитетом. А ОДКБ ни разу за три года не смогла прийти к общей позиции о главном кризисе с безопасностью на своих границах — полномасштабной войне России и Украины, зато потеряла по пути Армению.

У постсоветских стран больше нет общей идеологии или ценностей, общих внешних врагов или друзей, и даже их внутренние режимы становятся все более разнообразными — от репрессивных персоналистских диктатур, вроде Беларуси и Туркменистана, и все более консервативных клептократий, вроде России, до мягко-авторитарного Казахстана, гибридного Кыргызстана и демократических Молдовы с Арменией.

Ответственность за склеивание этих разных стран в единый блок всегда лежала на метрополии — России. Чтобы успешно играть эту сложную роль, центр должен не только пугать, но и притягивать, формировать позитивную мотивацию для элит и обществ своих меньших союзников не разбегаться. Это означало в том числе быть донором мира, арбитром в конфликтах между постсоветскими странами и внутри них.

Но путинская Россия последнего десятилетия если и стала донором чего-то, то только рисков для многих своих соседей. Причина — сползание российского правящего класса в агрессивный реваншистский национализм и фиксация на цивилизационной войне с Западом, которая не интересна ни одной другой стране региона, кроме режима-сателлита в Минске.

В 1990-е и ранние 2000-е темпы модернизации и экономического роста России опережали почти всех соседей, притягивая их мигрантов, политические элиты и даже культурную интеллигенцию. Посреднические и миротворческие услуги Москвы в конфликтах на пространстве бывшего СССР не имели альтернативы. Великодержавный апломб и высокомерие уже тогда были частью российского внешнеполитического стиля, но теперь же они полностью заместили собой способность быть уравновешенным «взрослым в комнате».

Сегодня сила притяжения России для соседей стала целиком определяться двумя факторами — экономической зависимостью и страхом мести Кремля за попытку от него отойти. Не имеющий альтернатив Лукашенко находится на одном конце этого спектра, с самой плотной привязкой к Москве. Центральноазиатские страны — где-то посередине. Молдова, Армения и Азербайджан — уже выставили кто одну, а кто и обе ноги в дверь.

Устоявшийся в России шовинизм не инклюзивен для соседей, ее политическая и экономическая модель не привлекательна ни для кого, кроме отдельных коррупционеров в постсоветских элитах. Россия просто не дает соседям долгосрочных причин быть с ней. Но зато в минуты ее слабости или, наоборот, переходящей черту агрессивности экс-союзники, каждый со своей скоростью, отходят от Москвы.

В моменте поводок можно натянуть покрепче, как с Лукашенко в последнюю пятилетку, но это не меняет общего исторического тренда. Когда ваша интеграция скована не добровольным стремлением быть вместе, а лишь цепями разной прочности, у нее на длинной дистанции только один вектор — центробежный.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.