Год назад по инициативе Александра Лукашенко на базе войсковой части 3214 появился военно-патриотический клуб «Рысь» для детей. Телеканал СТВ к годовщине создания клуба снял сюжет. В нем дети говорят, а иногда даже и кричат лозунги, до боли похожие на слова белорусских пропагандистов: «У нас самый лучший президент!», «Враг не пройдет», «Товарищ президент, мы не подведем», «Змагары, даже не надейтесь». Мы поговорили с врачом-психиатром и психоаналитиком, членом Международной психоаналитической ассоциации Сергеем Поповым о том, чем может обернуться такое «патриотическое» воспитание для самих детей и общества в целом.
— То, что я увидел на видео, очень похоже на насилие. Оно так со стороны не выглядит, но на самом деле — похоже на моральное и эмоциональное насилие, а также эксплуатацию детей, — объясняет Сергей Попов. — Здесь ребенок крайне зависим от взрослого или структуры, в которой он находится. Он очень уязвимый, не может выбирать. Дети часто путают страх и уважение к авторитету, страх и уважение к власти. Они могут чувствовать, что это человек, который имеет власть и дает безопасность, а на самом деле боятся его. И следует указанному пути из-за страха, а не уважения. Ребенок может думать, что все хорошо, что взрослые дают какие-то ориентиры в жизни. Однако это не так.
Подвергаясь насилию, дети не всегда это воспринимают как насилие. Понимание приходит позже, когда появляется психическая возможность осознать и назвать все своими именами. Мы не знаем, что придет к таким детям позже. Но я предполагаю, конечно, что ребенок, будучи взрослым, поймет: «Блин, я этого не выбирал». Но насилие уже будет встроено в психику и эмоциональную саморегуляцию, а также в структуру отношений с внешним миром.
С 2020 года по начало июля 2022-го по всей стране внутренние войска создали 17 военно-патриотических клубов, в которых занимаются 1,5 тысячи детей. Также в стране работает 147 военно-патриотических лагерей.
— Августовские события показали, что в плане военно-патриотического воспитания наши усилия надо наращивать. Непростая оперативно-политическая обстановка, натовские войска на границе. Мы окружены не самыми дружественными государствами, которые хотят изменить наш уклад, наше политическое устройство. Они разными способами с помощью гибридной войны, цветной революции пытаются воздействовать на молодые неокрепшие умы нашей молодежи и наших детей. Конечно, мы должны ответить на это. И ответить грамотной идеологической работой и, конечно, военно-патриотическим воспитанием, — прокомментировал создание клубов и лагерей замминистра внутренних дел и экс-глава ГУБОПиК Николай Карпенков.
По мнению психотерапевта, хоть то, что происходит в подобных клубах, и выглядит как военно-патриотическое воспитание, но на самом деле это не обучение патриотизму. Потому что патриотизм — это не только защита от врагов.
— На самом деле патриотизм — это про созидание. Если внимательно послушать то, о чем говорят эти дети, то разве там есть хоть одно слово про созидание? Нет ни одного, — считает Попов. — Это дискурс только про разрушение. Либо нас кто-то разрушает, либо мы кого-то разрушим и никто не пройдет, не дадим и так далее. Учитывая, что это объединение создано по идее Лукашенко, думаю, это такое обучение жизни в тоталитарном государстве, где есть только один мужчина, который может быть прав. Другие быть правы не могут. В этом плане это обучение подчинению. Я думаю, что в этом есть большой запрос у текущей власти в Беларуси, диктаторской и автократичной.
Почему власти решили работать с детьми? Психотерапевт объясняет: дети очень уязвимы и пластичны. А в возрасте с 6 до 12 лет им как раз нужна «руководящая сила».
— В каждом человеке есть очень много деструктивности. Это не секрет. И особенно сильно деструктивность проявляется в детях как раз 6−12 лет. В этом периоде они — такие первобытные люди, которые только учатся обходиться со своей деструктивностью, — объясняет Попов. — Дети этого возраста действительно бывают очень жестоки. По отношению к животным, друг другу. Они иногда не видят, что что-то не так. И, конечно, они нуждаются в какой-то руководящей силе, которая направит эту деструктивность в иное русло. Но на самом деле задача ребенка — это найти способ выражения своей деструктивности, который будет приемлем для других, который не будет причинять слишком много ущерба себе и другим людям, окружающему миру и так далее. То, что сейчас называется сублимацией или связыванием деструктивности через какое-то более конструктивное действие. В этом суть творчества, к примеру.
Такие «патриотические» лагеря и клубы не учат творчеству. Они учат подчинять и быть подчиненным. Ребенку предлагается простой способ обуздать свои страсти. Как в песне у Гребенщикова было: «Мы будем ходить строем, всех остальных уроем». Вот они и говорят, что «змагары» не пройдут.
Сергей Попов объясняет: дети «с другой стороны», более свободные, будут выражать свою деструктивность через рисунки, песни, слова, стихи.
— Они будут рисовать войнушку, будут играть в войнушку. Но они это будут делать палками или игрушечными автоматами. А эти дети в видео имеют дело с реальным оружием уже сейчас. Это беда большая, на самом деле, — отмечает психотерапевт. — Вообще, дети учатся через игру, а здесь происходит подмена игры реальностью. Это реальная военная часть, реальное оружие и реальные военные, которые учат убивать. Игры нет. Только игра обучает детей социальной жизни: иерархии, сопереживанию, эмпатии. Потому что дети меняются ролями. Один другого догнал — победил. Тот, кого победили, знает, что это такое. Когда он в следующий раз победит, он не будет, к примеру, слишком долго удерживать в плену друга. А здесь такого нет. Здесь ребенку дают в руки оружие, одевают его в военную форму, он перестает учиться. Ему не нужно учиться. Мир разделился на своих и чужих. Чужих нужно только уничтожать.
Специалист предостерегает: когда такие дети вырастут, они столкнутся с настоящей реальностью и не смогут адаптироваться в ней. Дальше они либо будут стараться изолироваться от этой реальности, либо пытаться привести эту реальность в соответствие со своей.
— Если детей учить войне, то когда они вырастут, будут либо искать ее, либо устраивать. Это единственный способ их жизни, для них это будет частью их реальности, — объясняет Попов. — Наверное, некоторые смогут выскочить из этого. Но кто-то в этом приживется… Если такой ребенок встретится с другим, у которого иное мнение, что будет первое? Давай поговорим, почему ты так думаешь и почему я так думаю? Нет, здесь даже нет намека на то, что можно вообще начать какой-то конструктивный диалог. «Не пройдет, уничтожить, можете спать спокойно, товарищ президент, мы вас не подведем, змагары, даже не надейтесь» — и так далее. Здесь нет ничего про эмпатию. По идее, нужно разрушить то, что не соответствует их искаженной реальности. Мы видим сейчас к чему это приводит. Это все приводит к реальной войне.
