«Это райские условия». Поговорили с беларусом, который находится под домашним арестом в Сербии«Мне в условиях домашнего ареста не удается даже нормально поесть. Но я на это не жалуюсь».
Высший суд Сербии решил выдать в Беларусь режиссера Андрея Гнёта. Узнали у него, что будет дальше«В течение трех дней мы должны подать жалобу в апелляционный суд для того, чтобы это решение остановить».
«После протестов желание уезжать пропало». Поговорили с экс-политзаключенным, который после задержания стал успешнее, чем был до«Сейчас большая часть моего окружения — это беларусы. И мне это доставляет истинное удовольствие».
Пока политзаключенная была в колонии, ее ограничили в правах на сына — как она вернула все обратно«8 марта дети поздравляют мам, а у него мамы рядом нет».
«Развели как маленького». Большое интервью с владельцами бара «Банки-Бутылки», который закрыли после песни «Океана Эльзы»«Хорошо, что у нас больше в Минске ничего нет. Только мамы, бабушки. Слава тебе, господи».
«Не думала, что главред TUT.BY будет накладывать еду». Монолог экс-политзаключенной, которая недавно вышла из женской колонииДарья Афанасьева освободилась из гомельской колонии около двух месяцев назад. Она уехала из страны, но внутренне зона ее не отпускает.
«Многие, кто был против Лукашенко, сейчас за Путина». Поддерживать «политических» стали меньше? Спросили у бывших заключенных«Помню, когда в СИЗО новые хлопцы заходили в камеру, рассказывали о воле: „Хоть многие и боятся говорить открыто о политике, видно по взглядам, кто есть кто“. Когда сам вышел, в транспорте, на улице это замечал по глазам — люди переживают за нас, политзаключенных».
«У меня в ноге находилась страйкбольная пуля». Экс-политзаключенный — о медицинской помощи на ОкрестинаПо его словам, все, что нельзя решить банальной «грубой силой» в качестве базовых лекарств — не будет вылечено.
«Любишь бить милицию? Сейчас мы тебя побьем». Речицкий нефтяник впервые вышел на протесты и попал в колониюБеларус рассказал, как променял идеологическую лекцию на концерт любимой группы, как в колонии сотрудники унижают заключенных, как на суде пришлось изучать разницу между «толчком» и «ударом», как конвоиры забыли его в «стакане», а также о том, как парень стал зачинщиком протеста в колонии.
Аниматор рассказал, как на Володарке провели Марш воли и кукольный спектакльБывший политзаключенный Андрей Трезубов рассказал про День Воли в СИЗО и как ставил спектакли в заключении.
«Какая гемофилия? Не надо было комментарии в интернете писать». Экс-политзаключенный со сложным диагнозом — о том, как пережил колониюАлексей Головкин — IT-инженер из Гродно. В детстве ему поставили сложный диагноз — гемофилическая полиартропатия. Он рассказал «Вясне» о времени в гродненском СИЗО и бобруйской колонии № 2, медицинской помощи, библиотеке и особом отряде, в котором он находился в заключении.
«Я пошел против них». Футбольный фанат работал официантом на праздниках милиции, а потом отсидел за протесты и «угрозы» силовикамБеларус рассказал «Медиазоне» о дружбе с милиционерами, бесконечных письмах и о ШИЗО в колонии, куда могут отправить за «любой пост в интернете».
«Все знали, что резину везут с этого предприятия». Политзаключенные рассказали о рабском труде в колонии на переработке резины «Белшины»«В зоне не было секретом, что резину привозят с „Белшины“. Эмблемы этого предприятия были и на бортах МАЗов, которыми ее свозили в колонию, и на одежде водителей, управлявших этими грузовиками».
«Я говорила, что лучше физическое насилие, чем ИК № 4 Гомеля». Экс-политзаключенная уехала в Варшаву и открывает школу танцевИстория еще одной задержанной за политику беларуски об угрозах силовиков и условиях в гомельской женской колонии.
«Как вы так можете унижать целый народ?» Монолог экс-политзаключенной, которая в 55 лет попала в колонию за телеграм-чаты«В моем отряде старшей секции была женщина по 139-й статье, это убийство. Я не знала деталей дела, но ей дали чуть ли не 20 лет. Завхоз нашей секции — тоже по этой статье, была еще одна молодая женщина, которая убила беременную однокурсницу и села еще в 17 лет. Лежу как-то на своей койке и думаю: я же действительно нахожусь среди этих людей».
В Беларуси хотят заочно судить правозащитника Судаленко, который уехал из Беларуси после освобожденияЛеониду Судаленко вменяется части 1 и 2 статьи 361−4 УК (Содействие экстремистской деятельности).
Освободившиеся из ИК-15, где сидит Александр Федута, рассказали «Зеркалу» о его состоянии и отношении администрации к политзаключенным«Мы чистили проволоку, а Федута подметал, убирал изоляцию, которая осталась после. Было видно, человеку очень больно и работать ему вообще нельзя. Но тем не менее его гоняли на работу вместе со всеми».
«Не дай бог ты нам здесь „Перемен“ сыграешь». Экс-политзаключенный рок-музыкант рассказал о полутора годах заключенияАнтон Маслыко, оказавшись в безопасности, рассказал «Весне» свою историю — о задержании на глазах у детей и жены, о самом сложном в заключении, о пяти местах лишения свободы и о многом другом.