В ноябре 2023 года в южнокорейском городе Чинджу молодой мужчина напал на работницу магазина Он Чжи-гу. Своей жертвой он выбрал ее исключительно из-за короткой стрижки, которую он ассоциировал с феминизмом. Во время избиения он повторял: «Я никогда не бью женщин, но феминистки заслуживают побоев». Когда пожилой покупатель попытался вмешаться, нападавший возмутился: «Почему ты не поддерживаешь собрата-мужчину?» Прибывшей полиции он заявил о принадлежности к группе мужских прав. Этот случай стал первым в истории Кореи, где суд официально признал женоненавистничество криминальным мотивом. О ситуации в этой стране рассказало издание The Guardian.
Cреди стран Организации экономического сотрудничества и развития женщины Южной Кореи лидируют по получению высшего образования, но страна имеет самый большой гендерный разрыв в зарплатах среди развитых стран. Женщины практически исключены из руководящих позиций, а Южная Корея стабильно занимает последние места по показателям гендерного равенства на рабочем месте.
Страна — мировой лидер по подключению к интернету и высокотехнологичным инновациям, но эти же цифровые пространства стали питательной средой для некоторых из самых токсичных антифеминистских сообществ, превращая виртуальную ненависть в реальное насилие.
В 2016 году 23-летняя женщина убита в туалете у станции Каннам случайным мужчиной, который «ждал часами любую жертву-женщину», объяснив полиции: «Женщины всегда игнорировали меня». Два года спустя эпидемия скрытых камер в туалетах стала настолько массовой, что появились специальные таблички о проверке помещений на шпионскую технику. В 2020-м прогремело дело «энной комнаты» («nth room») — сети каналов Telegram, где женщин и девочек принуждали к производству порнографии через шантаж. В 2024-м наблюдалась волна — дипфейк-порнографии, нацеленной на школьниц, где часто несовершеннолетние преступники используют ИИ для создания фальшивых сексуальных изображений.
Истоки онлайн-ненависти — в форуме Ilbe («ежедневное лучшее»), который на пике популярности входил в топ-10 сайтов страны. Его пользователи создали уничижительный термин «kimchi-nyeo» («девушка кимчи» или «сучка кимчи») для женщин-золотоискательниц. Эти термины проникли в массовые медиа, которые стали использовать суффикс «-nyeo» в заголовках для критики любой женщины. В 2014 году пользователь Ilbe взорвал самодельную бомбу на выступлении прогрессивного активиста, а другие издевались над семьями жертв катастрофы парома «Сэволь», обжираясь пиццей перед голодающими родителями.
Хотя популярность Ilbe пошла на спад, его наследие сохраняется в онлайн-сообществах, известных как «namcho» форумы (переводится как «избыток мужчин»), где молодые мужчины делятся недовольством феминизмом.
Профессор Сынсук Мун объясняет кризис переходом к неолиберализму. До конца 1980-х мужчины с высшим образованием гарантированно получали хорошую работу при быстро растущей экономике. К 1990-м началось массовое увольнение, и «когда социальная иерархия меняется, привилегированные группы реагируют интенсивными эмоциональными вспышками на потерю статуса».
Острым остается вопрос обязательной 18-месячной военной службы для мужчин. В 1999 году отменили бонусные баллы ветеранам при трудоустройстве (как дискриминацию женщин), что усилило чувство несправедливости. Вот примеры. Исследование 2021 года показало, что только 38% мужчин в 20 лет считают, что женщины сталкиваются с серьезной дискриминацией. 79% мужчин в 20 лет считают, что дискриминации подвергаются мужчины. 70% мужчин в 30 лет видят себя жертвами гендерной дискриминации.
Эти проблемы нашли отражение и в политике. Во время президентских выборов 2020 года Юн Сук Ёль, экс-прокурор без политического опыта, заявил об отсутствии «структурной гендерной дискриминации» и пообещал упразднить министерство гендерного равенства. Он победил с минимальным отрывом (0.73%), но с явным гендерным расколом: экзитполы показали, что 59% мужчин 20 лет поддержали его против 58% женщин того же возраста, голосовавших за оппонента. При Юне урезали бюджеты программ против насилия над женщинами, убрали «гендерное равенство» из госполитики и школьных программ.
В 2024-м Юн объявил военное положение против «антигосударственных сил», но через шесть часов его отменили. Массовые протесты за импичмент возглавили молодые женщины. Политик ушел в отставку.
На следующих президентских выборах 2025 года кандидат Ли Чжун-сок (лидер Партии реформ) спросил соперника: «Если кто-то говорит, что хочет засунуть палочки для еды в женские гениталии, это женоненавистничество?» Скандал потряс страну, но укрепил его поддержку среди мужчин: 24% мужчин в 20 лет и 17,7% в 30 лет голосовали за него (хотя в целом он набрал 8,34%). Пришлось реагировать и победителю: новый президент Ли Джэ Мён поручил своему кабинету изучить вопрос «мужской дискриминации» и разработать контрмеры.
Этот политический разрыв по половому признаку характерен не только для этой страны. Это часть глобальной тенденции, где молодые женщины склоняются влево, а молодые мужчины — вправо. Однако нигде «идеологический разрыв» не проявляется так остро, как в Южной Корее.