Би-би-си совместно с «Медиазоной» и командой волонтеров установила имена 204 626 российских военных, погибших в ходе полномасштабного вторжения в Украину. 37% всех погибших составляют люди, имевшие гражданские профессии и подписавшие контракт с российской армией только после начала войны.
В феврале наш список пополнился именами более 35 тысяч человек. Большинство из них раньше числились пропавшими без вести.
На протяжении нескольких лет мы сохраняли публикации, в которых родственники разыскивали пропавших военнослужащих. В начале этого года нам удалось сопоставить эти списки с открытыми данными государственных баз — в первую очередь, со списком реестра наследственных дел (факт обращения за наследством подтверждает смерть человека) и опубликованными решениями судов.
Большая часть людей, чьи имена были добавлены в наш список за последние два месяца, погибли в конце 2024-го или начале 2025 годов.
Учет погибших по открытым источникам всегда идет с задержкой, так как на доставку домой тел погибших и верификацию публикаций требуется время. В случае с пропавшими без вести этот процесс затягивается дополнительно, так как судмедэксперты сопоставляют найденные останки с базой ДНК и подтверждают личность убитого.
Солдат без гражданства
История Дмитрия Ильина из Воронежской области оказалась такой запутанной, что разобраться с ней мы смогли, только найдя судебные решения.
Дмитрий переехал в Россию из Казахстана в 1999 году вместе с мамой. Семья так и осталась жить в поселке Грибановский Воронежкой области. Дмитрий закончил девять классов школы, но чем именно он занимался потом, нам установить не удалось. Почти все публикации на странице Дмитрия в соцсетях посвящены шуткам про алкоголь и застолья.
В ходе одного из застолий в 2012 году Дмитрий, согласно приговору суда, взял ключи из кармана своей уснувшей знакомой, открыл ее дом и вынес оттуда продукты — гречку, рис, вермишель «Рожки», полкило ветчины, а также банку кетчупа и майонез.
В январе 2025 года Дмитрия снова задержали. На этот раз полиция заинтересовалась, на каких основаниях он живет в России. На суде выяснилось, что казахстанского паспорта у Дмитрия нет, поскольку оттуда он уехал еще ребенком. А российские документы он получить тоже не смог, несмотря на 25 лет безвыездного проживания в России.
Дмитрий просил не высылать его в Казахстан, так как, по его словам, «родственников и даже знакомых там нет». Но суд все равно вынес решение о выдворении.
Сразу после этого — в феврале 2025 года — Дмитрий заключил контракт с российским Минобороны и отправился воевать в Херсонскую область Украины. В мае родственникам сообщили, что Дмитрий погиб. Но при подготовке к похоронам близкие заподозрили, что произошла ошибка.
«Привезли не моего брата. Будем ждать анализы ДНК», — написала на своей странице сестра погибшего. Дальнейших публикаций на эту тему она не делала. Окончательно смерть Дмитрия Ильина мы смогли подтвердить только на основе государственных баз данных.
Судя по публикуемым решениям судов, российские правоохранители все чаще склоняют к подписанию контрактов людей, привлекаемых к административному наказанию или тех, кому грозит выдворение из России. Сотни людей из нашего списка шли по пути, похожему на путь Дмитрия, и подписывали контракт в ходе слушаний дела или сразу после решения суда, даже когда правонарушения были административными, а не уголовными.
Свыше 80% военнослужащих, ранее числившихся пропавшими без вести и чья гибель была подтверждена через наследственный реестр и базы судебных дел, погибли за последние два года: в 2024 году — 66%, еще 23% — в 2025-м.
Эти данные соответствуют тенденции, которую уже отмечали военные эксперты.
В течение первых двух лет войны число пропавших без вести военных оставалось сравнительно небольшим. Значительный скачок по этим показателям в 2024—2025 годах объясняется прежде всего изменением характера боевых действий.
Массовое использование FPV-дронов и расширение площади минных полей значительно затрудняют эвакуацию и поиск тел погибших. Иногда после артобстрелов или атак дронов от человека практически ничего не остается, а при отсутствии останков военные структуры зачастую не признают погибшего официально.
Дополнительным фактором стал рост числа наступательных операций российских подразделений в так называемых серых зонах. После неудачных атак военные вынуждены отходить, не имея возможности эвакуировать раненых и погибших.
На ситуацию также влияют бюрократические сложности: в российской системе учета погибших и пропавших без вести полномочия разделены между разными ведомствами, что затягивает сроки принятия решений и усложняет признание гибели военнослужащего.
Основные тенденции
Анализ десятков тысяч некрологов предоставляет возможность проследить динамику потерь на различных этапах войны.
В течение первых 18 месяцев потери носили волнообразный характер: после резких скачков, например, во время боев за Бахмут и захвата Авдеевки, когда ежедневно фиксировалось 100−150 подтвержденных погибших, их число затем уменьшалось до 50−60 человек в день.
С октября 2023 года среднее число установленных погибших в сутки выросло до 120 и с тех пор остается стабильно высоким.
По абсолютному количеству подтвержденных погибших лидируют Башкортостан и Татарстан. Это частично обусловлено активной работой местных волонтеров и инициативных объединений по сбору информации.
На долю добровольцев, мобилизованных и заключенных, отправленных на фронт из тюрем и колоний, сейчас приходится уже 57% всех погибших. Все эти люди не были связаны с вооруженными силами на момент начала полномасштабного вторжения России в Украину.
Россия продолжает терять на фронте и высококвалифицированные кадры, в том числе офицеров. Всего с начала вторжения известно о гибели 7009 офицеров. Среди них 494 подполковника, 164 полковника и 13 генералов (включая приговоренного к сроку в колонии, но не лишенного звания генерал-майора МВД Андрея Головацкого).
Структурные особенности российской армии делают такие потери особенно болезненными: гибель офицеров — как старшего, так и младшего звеньев — приводит к дезорганизации подразделений. В российской системе именно офицеры координируют взаимодействие родов войск и ответственны, например, за то, чтобы наступающие не оказались под огнем собственной артиллерии.
Каковы реальные цифры потерь?
Реальные потери российской стороны выше тех, что нам удается выявить по открытым источникам. Военные специалисты предполагают, что наш анализ российских кладбищ, воинских мемориалов и некрологов может охватывать от 45% до 65% от реального числа погибших.
Это объясняется тем, что значительная часть тел военнослужащих, погибших в последние месяцы, может по-прежнему оставаться на поле боя: их эвакуация сопряжена с риском для живых, прежде всего из-за ударов беспилотников.
С учетом приведенной выше оценки, реальное число погибших с российской стороны может быть в диапазоне от 314 809 до 454 724 человек.
Итоговая цифра существенно возрастает, если учесть тех, кто воевал против Украины в составах подразделений самопровозглашенных ДНР и ЛНР. С декабря 2022 года ДНР прекратила публиковать данные о своих потерях, в ЛНР их не раскрывали вовсе.
Анализ некрологов и сообщений о розыске бойцов из ЛДНР, долго не выходящих на связь, позволяет предположить, что к концу сентября погибло 21 000 — 23 500 человек.
Следовательно, по собранным данным, суммарные потери пророссийских сил могут находиться в диапазоне 335 809 — 478 224 военнослужащих.